Красные маки Іссик-куля убивают детей

Глухое завывание сирен. Шепот, перепуганы глаза студентов медицинской академии. Я направляюсь вперед по коридору студенческого общежития. Двери в комнату моего знакомого Малика Салиева раскрыты настежь. Из черного сумеречного пространства тянет в течение. На полу маленькой комнаты я нахожу бездыханное тело молодого человека. В нем узнаю Малика, высокого, красивого парня из интеллигентной киргизской семьи. С ужасом заглядываю в его стекленеющие глаза Вбивця не думает прятаться. Он лежит рядом со своей жертвой. На его игле злой улыбкой алеет кровь. Шприц пъятиграма с остатками ханки (марихуана и гашиш) хранит молчание о том, что здесь состоялось. Впрочем, я и без допроса понимаю, что всему виной "предоз". В студенческом общежитии, куда я заходил к друзьям, ребята варили в кастрюлях ханку – кустарный аналог героина. Они вводили зелье внутривенно или заваривали в виде чая. Однако меня их забавы не привлекали, частично потому, что я занимался спортом. Из меня была достаточно сигареты из каннабисом. Наркотики в том или другом виде употребляли много моих друзей. Наши студенческие годы совпали с войной СССР в Афганистане. Из района боевых действий в город возвращались поранени, в семье моих однокурсников приходили похоронки на отца или брата. Молодые ребята жилы в состоянии постоянного страха увидеть того или другого друга в цинковом гробу. Травка снимала напряжение. Мне долго не удавалось поймать то, что называют кайф. Принимать сильные наркотики я побаивался. Во мне присутствовал панический страх перед шприцем с раствором опия. Во многом на это влияли рассказы моего отца – Болсунбека Назаралиева. Среди его пациентов бывали безнадежные больные, которые употребляли опий, героин, амфетамин, ЛСД, марихуану, гашиш. Отец не подозревал, что его собственный сын медик покурюе наркотики. Только мама, упорядочивая мои брюки, обнаруживала в карманах пакетики с травкой. Я, конечно, убеждал ее в беспричинности тревог, но ее не проведешьс началу 1980-х годов на пространствах прежнего Советского Союза все громче начали говорить об эпидемических вспышках наркотического опьянения. Уже давно подростки развлекались, втягивая у себя летучие наркотические вещества. В районе озера Іссик-куль был организован три крупных хозяйства. Основная культура - конопля. Только в 1964 году исследовательские институты смогли предложить технологию выпуска товаров, заменяющих конопляные, и скоро киргизские плантации южной конопли были объявлены вне закона. В 1990-х мак опия и марихуана начали овладевать умами предпринимателей и политиков, опьяневших возможностью быстро создать чудо, – покрыть землю маковыми коробочками, которые превратят Киргизстан в Гонконг. Опытные же люди называли планы возрождения посевов наркотических культур самоубийством для населения. Дело принимало незаурядный оборот. Ситуацию переломил киргизский президент Аскар Акаев:– Пока я президент, мака опия у нас не будет! На официальном уровне диспуты прекратились, но крестьяне прежних макосеющих районов, поддерживаемые приезжими дельцами, продолжают высевать мак. До потребления опиатов привлекаются новые социальные слои. Малик Салиев трагически погиб на заре наркотического бума. Его смерть заставила меня навсегда бросить наркотики. Тогда я работал в Оше, в психоневрологическом диспансере. Город помнил моего отца, и отсвет его популярности падал на меня. Очень хотелось, чтобы мое имя ассоциировалось у людей не только с ним, но и со мной самим. Однако не прошло и год, как меня перевели во Фрунзе (теперь Бишкек), в распоряжение медицинского института. Я стал научным сотрудником научно-исследовательской лаборатории при медицинской академии. Становилась близкой к осуществлению надежда работать вместе с отцом. Мог ли я тогда догадываться, что переезд во Фрунзе абсолютно изменит всю мою жизнь и приведет к созданию Медицинского центра Назаралиева?. Впрочем, я забегаю вперед.

Полный текст книги Ж. Назаралиева "Лиши и прости" вы найдете на официальном сайте: Nazaraliev. Kg