Потомок бросает вызов наркоте

Меня очаровывала библиотека отца. Когда я оказывался в окружении сотен книг, львиную часть которых составляли труды по внушаемости и гипнозу, передо мной возникала удивительная картинка, навеяная не столько чтением, сколько историями народных киргизских пересказчиков. Я представлял, как, наделенный большой силой внушения, Манас обращался к ханам и воинам. Полководец рисовал перед ними привлекательные картины, в которые верил сам и принуждал поверить воинов, которые слушают ему. "Есть земля там, и в той земле птица есть об одном крыле. Кто о диком верблюде слышал? Кто о том, что есть дикие люди, слышал?. Есть там много еще чудес; есть кладбища оленьи там, мы разыщем корень там, что любую болезнь победят; там лекарства от болезни есть, от чумы там лекарства есть, против смерти там зелье есть, средства там для веселости есть, там трава от бездетства есть. Воля моя единственная для вас. Словом одним, я двину вас". И двинул в поход тысячи завороженных вселенными им виденьями воинов. Говоря психотерапевтическим языком, то был опыт нейролингвистического программирования – действию словом на сознание людей. На практике действие гипноза я впервые увидел в двенадцать лет. Я зашел к отцу в психоневрологический диспансер. Двое мужчин пронесли мимо меня в кабинет носилки. На носилках лежала женщина с перепуганными глазами. Как я уловил, на ее семью свалилось горе, и у нее вычелись ноги. Отец что-то говорит ей негромким голосом, а под конец – я не верил ушам! – Приказывает подняться и идти к нему. Не возводя глаз из отца, женщина поднялась и предприняла шаг до него.– Что это? – Потом я спрашивал отца.– Истерический паралич. Только позже, став студентом-медиком, я начал понимать сцену, которая поразила меня. Словами, жестами, оттенками голоса, отец привел больного в гипнотическое состояние и помог ей мобилизировать скрытые возможности нервной системы. Внушение и лечение словом издавна свойственные киргизской народной медицине и этике кочевников Центральной Азии. Они полностью доверяли знахарю или шаману, и эта абсолютная подчиненность воле больного приказам и действиям целителя была необходимым условием психотерапевтических сеансов. Болсунбек Назаралиев был целителем потомства. Древний род китай, к которому всходит родительская линия, идет корнем к тюркам дочингисхановских времен. Род по линии моей мамы был известен искусными дипломатами. А бабушка по материнской линии, Айша, славилась ясновидящей. Мне кажется, что от прабабушки и всей ее родни передалась отцу, а вслед за ним и мне способность лечить наркоманию и алкоголизм внушением и гипнозом. Много лет после, когда бишкекские врачи, сторонники классической медицины, придут в наш наркологический центр наблюдать завершающий сеанс стресс-енергетической психотерапии, которая проводится с пациентами, один из скептиков упустить, рассчитывая поразить меня: "Это какое-то шаманство! " Я улыбнусь, принимая его реплику за комплимент. Похоже, знания этого скептика не шли дальше тривиальных представлений: шаман – психически ненормальный старик, который упал в экстаз. Присмотреться к шаманам Сибири и Центральной Азии у меня появилась возможность в 1980-х годах, когда мы с друзьями работали практикующими врачами в Южной Якутии. Мы, будущие наркологи, помогали эвенкам выходить из стрессовых ситуаций, но я должен признать, что замечательно эту функцию также выполняли шаманы, которые жили в тундре. Наряд эвенкских шаманов – обязательный атрибут их священнодействия. Это важна деталь магического действия на больного. Мне не раз приходилось убеждаться в большом влиянии на пациента внешности психотерапевта при проведении завершающей стадии освобождения от наркотической зависимости (СЕПТ). Нам придется учитывать разные подходы, когда будем искать собственную модель реабилитации наркозависимых больных, создавать программу комплексной терапии, основанную на методах мировой психиатрической школы.

Полный текст книги Ж. Назаралиева "Лиши и прости" вы найдете на официальном сайте: Nazaraliev. Kg